| Новости | События | Статьи | Рецензии | Интервью | Фильмы | Галереи | | Книги | Телепрограмма | Последние обновления | Download | |  |
|
 Люди: Такеши Китано Фильмы: Затоичи |
Китано близко24.07.2004, Вероника Хлебникова, «ОЗОН» Та элегантная сцена, на которой Такеси Китано впоследствии разыграет свою божественную комедию прямо на воздухе, между морем и небом в «Фейерверке», «Кикуджиро», еще только в проекте. Дизайнер Ёдзи Ямамото еще только замышляет умопомрачительные костюмы для будущего уличного театра «Кукол». Но музыкальный характер кинематографа Китано различим уже в его первых работах. Нет сомнений, что когда-нибудь Китано-сан исполнит визуальный хорал, но пока японский кукловод всего лишь пробует мир «на звук». По струнам бытия нынче водит его самурайский смычок, свято чтущий плавность и экономность движений. Тем удивительнее мажорный финал «Затоичи», где грянет степ, самый ошеломляющий с золотых времен танцевальной лихорадки Басби Беркли и Фреда Астера. Может показаться, что Япония в последних фильмах Китано становится все ближе той экспортной Японии, какой она, по-прежнему, видится в западных снах: медленный сакуры цвет и иголка жесткого взгляда в стоге иероглифов эмоций. Но вслед за национально колоритными «Куклами» Китано снимает, хотя и не по собственной инициативе, а по просьбе тех, кому невозможно отказать, фильм о национальном герое, при этом тщательно пакуя колорит и канон в универсалии ритма. О том, что фантастическая чечетка «Затоичи» — это дань уважения традиционному японскому театру, где бодрый перестук гэта является обязательной частью спектакля, а вовсе не ответный удар по империи Голливуда, Китано сообщает, посмеиваясь. Как выясняется, его нимало не раздражает, что в западном кино только ленивый не хватается сегодня за самурайский меч, подобно Тарантино или Тому Крузу. Моего умиротворенного собеседника не бесит даже журналистский заговор: во время только что закончившейся пресс-конференции на бесконечные вопросы о беспрецедентной жестокости его кино Китано отвечал мягко и терпеливо, как детям, и смеясь собственным шуткам. Он действительно очень мягкий человек, будто его зрение делит обязанности следующим образом: единственный здоровый глаз обращен на хорошее, а вся житейская дребедень достается незрячему. Вот и сыгранный им Затоичи — непревзойденный мастер меча — вообще ни на что и ни на кого не смотрит, ничего и никого не видит и всех побеждает — вслепую. ИНТЕРВЬЮ В закрытых глазах есть свои преимущества. Например, многие персонажи из «Затоичи» не отличаются приятной наружностью. Они — злодеи, а традиция требует быть беспощадным в их изображении. Не жалеть на них ни отталкивающей внешности, ни синяков, ни бородавок, ни разных комических или пугающих черт. Теперь вообразите всю эту шайку-лейку, и вы поймете мое удовольствие быть избавленным от необходимости ежесекундно лицезреть их на съемочной площадке (хохочет). Что до традиций, то, как вы знаете, «Затоичи» — это очень известный и очень популярный японский жанровый сериал со своим сложившимся строгим форматом. У нас лет шесть ушло только на то, чтобы внести ясность во все эти сложные пункты договора о правах, позволившие мне принять участие в этом проекте. Традицией является и то, что нам в Японии нравится топать ногами, когда на них башмаки с высокими каблуками. Финал «Затоичи» — также дань уважения традиции, а именно старым японским пьесам 50-х годов, для которых типичен хэппи-энд с плясками. Танцевальный стиль, который я включил в финальную сцену, фактически отсылает к танцевальному стилю театра Кабуки, названному «токакски» — «притоптывающими движениями», но музыка гораздо более современна по стилю. У меня этот стиль вообще несколько модернизирован. Так что «Затоичи» — это быстрый фильм для современного скоростного зрителя, хотя визуальный ряд абсолютно аутентичен. Впрочем, дробь бьют и в Испании, и в Ирландии. Стэп — он и в Африке стэп. Так же, как и чувство юмора. Стало быть, слухи о колоссальной разнице между чувством юмора японцев и европейцев сильно преувеличены? На съемках «Затоичи», мы потратили больше времени не на боевые сцены с мечами, а на тот эпизод, где местный плейбой и недопеха, сам ничего не умея, пытается обучить молодых крестьян технике самурайского боя. Все идет прекрасно, но вот уже через тридцать секунд разошедшиеся крестьяне, чьи удары должен отражать «учитель», теряют синхронность, и все палки прилетают ему по лбу. Этот трудоемкий эпизод съел много времени и сил. Мы с ребятами прошли три месяца тренировок, чтобы отработать ритмику ударов до совершенства. В сравнении с этими муками, затрата труда на постановку хореографии сражений на мечах показалась просто пустяшной. Нам было куда важнее отработать до совершенства комические трюки и гэги, чем сцены боя. Во всяком случае, именно эта сцена заставила зрителей надрываться от хохота на премьере в Роттердаме, что очень меня порадовало. Представляя фильм роттердаммской публике, Вы всерьез говорили о его выдающемся успехе по сравнению с «более ранними провалами». Вы планировали коммерческий хит, или так уж вышло? У меня нет ощущения, что развлекательное кино требуется делать постоянно. Мне было приятно проводить время таким вот образом: пробуя снять интересное, зрелищное кино, как «Затоичи». Продюсеры, очевидно, хотели бы делать фильм коммерчески жизнеспособным. И не только сегодняшний, но и каждый фильм на протяжении всей карьеры. Вообще-то, я не оцениваю свой успех количеством славы или прибылей, что, конечно, создает определенные трудности в почетном деле достижения еще большей славы и благосостояния — (хохочет). Что касается режиссуры, я всего лишь хочу снимать те фильмы, которые я хочу. Я не стремлюсь делать один блокбастер за другим. Я, вероятно, вернулся бы к кино, которое поддерживает мою репутацию в искусстве. Этот тип фильмов стал своего рода планом спасения моей карьеры, страховым полисом. Так что, я собираюсь снять несколько фильмов, претендующих на тонкий вкус — для всех и каждого. И если мой крах неизбежен, и моя кинокарьера в опасности, то я всегда могу положиться на этот страховой полис, к которому возвращаюсь. Так что продолжение «Затоичи» станет моим концом в качестве преуспевающего режиссера (довольно смеется). Китано-сан, возвращаясь к постановке боевых поединков и музыкальной природе Вашего кино, как вы комбинировали эти приоритеты в «Затоичи»? Даже не знаю, можно ли в данном случае говорить о мюзикле, как платформе… Скорее — о театре Кабуки. Хотя все диалоги в фильме звучат на современном, а не на древнем японском. Чего я точно хотел избежать, так это непочтительности по отношению к уважаемым режиссерам фильмов кун-фу. С другой стороны, мне не хотелось, чтобы боевые сцены в «Затоичи» выглядели, как кун-фуистские поединки, где персонажи все скрещивают свои мечи и клацают и бряцают ими, но в действительности никто и не думает умирать. Зато противники очень-очень долго сокрушают друг дружке зубы и ногти. Это абсолютно нереалистично. Я хотел, чтобы схватки на мечах в моем фильме были быстрыми, по сути — мгновенными. Ритм — решающий элемент в фильме, особенно если учесть, что я хотел снять финал, типичный для японских пьес 50-х годов — счастливо танцующие и поющие поселяне. Это мой скромный трибьют театральной классике. Автор музыки к фильму — Кеичи Судзуки, почему на этот раз вы предпочли работать не с Джо Хисаиси, а с другим композитором? Поскольку Джо становится все более популярным, востребованным и высокооплачиваемым, то мы уже больше не можем его себе позволить (заразительно смеется). Вы не любите проводить параллели между собственным жизненным опытом и тем, что случается в ваших фильмах. Однако если бы вы снимали фильм о самом себе, какой способ умереть выпал бы главному герою? Вероятнее всего, главный герой отправится на тот свет не по своей воле и не в срок, и по весьма прозаической причине, такой, как отравленная пища. Например, рыба фугу в его тарелке окажется той самой, ядовитой на миллион. Или же во время прогулки по городу что-то свалится мне на макушку с крыши небоскреба, когда в округе не окажется ни души, и тело главного героя просто осядет на пустой тротуар. Всего лишь мертвое тело. Все должно быть исполнено без помпы, ничего грандиозного, потрясающего воображение. Что из детских впечатлений повлияло на вас сильнее прочего и сделало тем, кто вы есть? Могу рассказать про три образа из детства, тут же, сию минуту пришедшие на ум. Первый: будучи ребенком, я наблюдал сокрушительный бой между аргентинским боксером Паскалем Палье и Шири Йошио, боксером из Японии. В память впечаталось то, как Шири был избит аргентинцем.
Еще одна точка опоры — последствие олимпийских игр 1964 года в Токио. Поединок между голландским и японским борцами дзюдо. И как голландец японца положил. Вот был шок! Натуральный закат японского искусства дзюдо. Другой случай — из времен вьетнамской войны. Мне было двенадцать, когда по телевидению показали, как американские солдаты расстреливают из ручного пулемета командира вьетконговцев. Я был потрясен. В тот день я утратил мою веру в Соединенные Штаты Америки. Репортаж определенно сказался на моих фильмах, особенно моментальность и внезапность применения силы — они серьезно повлияли на мой способ подачи насилия на экране. На чем основывалась эта вера в Америку? Когда я учился еще в начальной школе, наша нация переживала тяжкий кризис, люди едва не умирали с голоду. Помню, как детьми вместо натурального молока, мы довольствовались растворимым порошком, который предназначался для скота. В послевоенной Японии Америка символизировала процветание. На улицах Токио американские солдаты раздавали нам, детишкам, шоколадки и жевательную резинку. Перед войной граждане были готовы пожертвовать всем ради императора. Но война окончилась, пришли американцы и принесли с собой идеи, казавшиеся нам невероятными: демократия, равноправие, свобода. Для ребенка звучало фантастично, что равные права возможны независимо от того, насколько ты богат или беден. Будущее улыбалось. Нас заставили поверить, что довоенные представления, такие, например, как самопожертвование, не заслуживают уважения. Но по прошествии лет, когда Япония более-менее преуспела, появились сомнения. Тот вьетнамский клип подтвердил, что Япония — лишь часть империалистического плана Америки. В «Затоичи» самураи и ронины слишком печальны. Единственный персонаж, форменный идиот и дебил, бегает голышом с воинственными воплями вокруг хижины, мечтая быть самураем. Сами же самураи едва ли не тяготятся своим положением. Западные режиссеры в своем самурайском пылу напоминают этот колоритный персонаж. Они что, тоже идиоты? Я бы не сказал «идиоты». Хотя чего уж там мечтать о самурайской доле… В «Затоичи» жена ронина убивает себя, так как бессильна иначе остановить мужа, которому ради нее пришлось наняться к гангстерам и заняться ремеслом убийцы. Самоубийством она хочет положить конец этому несчастью. Я пока не видел «Последнего самурая», но из рекламных трейлеров понятно, что в основе фильма — закат эпохи Эдо и период перехода власти от сегунов к императорам. Исторические тома сообщают, что против превосходно вооруженной армии весьма сильного государства, привлекавшего также несметные орды иностранных наемников, сражались отряды синсенгуми (эскадроны смерти, созданные для защиты императора), которые бились насмерть. В отличие от большинства синсенгуми герой был не самураем, а крестьянином, который стремился стать самураем и стал им. Как бы то ни было, урожденные самураи из самурайских родов просто уступили новой доктрине власти. Не думаю, что это достоверно отражено в фильмах, подобных «Последнему самураю». В моем восприятии их снимают люди, в действительности мало, что знающие о самураях. Так, выражают восторг перед ними. Что касается Тарантино и «Убить Билла»… Что бы там ни говорили, экшн, насилие — все это только механика кино, а кино, в свою очередь, только выдумка. Главное — избегать гламуризации насилия. Потому что если ты изображаешь насилие как нечто гламурное, это умножает насилие в реальном мире.
Что еще является для вас табу в работе и в жизни? Не знаю, назовете ли вы это «табу», но в сущности, моим девизом является не придавать значения финансовым аспектам своей жизни. Сколько я заработал? Сколько удержано налогов? Все это я оставляю моей жене. Я никогда не попрошу больше денег или большего бюджета у моих продюсеров. Что бы я ни делал, мой девиз — работать, до известной степени не выходя за пределы проектов. Почему у лучших женских персонажей в ваших фильмах вид удивленных детей? Для меня как режиссера, это единственный способ изображать женщину. По-другому я не умею. Может быть, я бездарный режиссер…
Во время съемок «Затоичи» у одной из девушек было растяжение мышцы, потому что она споткнулась на лестнице. Она сказала мне, что это добрый знак, если кто-то из съемочной группы пострадал. Когда мы встретились в следующий раз, у нее был перелом кости. Тогда я сказал, что, вероятно, она решила пожертвовать ради меня жизнью, чтобы фильм получился стопроцентным хитом. И тогда она ответила: "Ну уж нет, так много я сделать не могу. Достаточно и сломанной лодыжки". Вообще, существует куча забавных анекдотов со съемок этого фильма. Большинство — о дочери Акиры Куросавы, Казуко, которая занималась у нас костюмами. На площадке, я часто находился у монитора, так же как и она — поскольку приглядывала за костюмами. Когда мы снимали сцены боя под дождем, она стояла, как обычно, позади меня, и, шутки ради я развернувшись к ней, сказал: «Что вы думаете! Ливень и битва на мечах — это дань уважения «Семи самураям» вашего отца!». Тогда она ответила: «Ничего общего!» На другой день мы снимали в крестьянском доме эту сцену, которую вы упомянули, где сын крестьянина — тот, что носит броню самурая, бегает преимущественно вокруг дома, вопя. Казуко-сан — у меня за спиной, так что я снова обращаюсь к ней и говорю: «И это — дань уважения вашему отцу». Она говорит: «Вы, что, смеетесь? Полагаю, что это несравнимые вещи!». Так мы и шутили, пока однажды в самом конце съемочного периода — это был долгий день — я не уснул прямо в студии. Вдруг я почувствовал прикосновение к плечу. Это была художница по костюмам, и она сказала: «просыпайся». Позже она объяснила, что её отец тоже всегда вот так засыпал. Остальные интервью: 10.02.2006 Чен Кайге: «Свобода важнее всего» 21.11.2005 Ким Юн Чжин из «Оставшихся в живых» 15.09.2005 Хаяо Миядзаки: «Мне нужны только бумага и карандаш» 15.09.2005 Джоан Чен: «В России этот фильм поймут лучше, чем на Западе» 05.07.2005 Чан Чжун Хван: «Я и не знал, что европейцы нас боятся» 12.06.2005 Маджид Маджиди: Настигнуть газель, отыскать жемчужину 11.05.2005 Ким Ки Док: «Как только мне в голову приходит идея, я хочу превратить ее в фильм» 28.03.2005 Маджид Маджиди: «Почти все молодые иранцы хотят стать кинорежиссерами» 21.02.2005 Цзян Вэнь понял Китай после того, как посмотрел собственный фильм 21.02.2005 Иссей Огата и Каори Момои: «Сокуров-сан похож на японца своей скромностью» 20.01.2005 Чжан Имоу: «Печальные истории случаются в мире бушующих красок» 20.01.2005 Чжан Цзы И: «По небу ходить не каждый сможет» 17.12.2004 Ким Ки Док: «Я подсматриваю свои сюжеты» 03.12.2004 Рюхей Китамура: «В мире Годзиллы разрушать города — почетно и благородно» 12.11.2004 Чхан Ук Пак: «Работа режиссера очень похожа на работу Бога» 26.10.2004 Сунь Чжоу. Два иероглифа, несколько кинокамер и один Мефистофель 23.09.2004 Сюй Цзинлэй становится режиссером 24.07.2004 Китано близко 25.06.2004 Чхан Ук Пак: «Месть не может доставлять удовольствие» 24.06.2004 Ким Ки Док: «Я гораздо добрее, чем вы думаете» 18.06.2004 Ким Ки Док: Зима – это моя жизнь 25.05.2004 Ван Цзя Вэй: Классик в черных очках 25.05.2004 Пан Налин 20.05.2004 Холодный человек Такеси Китано 18.05.2004 Фрут Чан: Мне комфортно работать в Азии |
ТЕНЬ СЁГУНА - ПОСТЕРЫ И АФИШИ
 НОВОСТИ
РЕЦЕНЗИИ
ИНТЕРВЬЮ
|
|||||||||||||||||||
| cinemasia | Copyright © 2003-2007 "CINEMASIA" Редакция не несет ответственности за достоверность информации, опубликованной в форуме. Пишите нам: info@cinemasia.ru |
регистрация кассового аппарата ; Невероятные трюки! брейк лучшие тренеры |